Неточные совпадения
Маленькая горенка
с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший,
ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке,
с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «не лги, послушествуй старшим и носи добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев, знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием
труда, приделывал к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
Когда же тот умер,
ходил за оставшимся в живых старым и расслабленным отцом умершего товарища (который содержал и кормил своего отца своими
трудами чуть не
с тринадцатилетнего возраста), поместил, наконец, этого старика в больницу, и когда тот тоже умер, похоронил его.
После этой статьи наступило мертвое, и печатное и изустное, молчание о книге, и Сергей Иванович видел, что его шестилетнее произведение, выработанное
с такою любовью и
трудом,
прошло бесследно.
— О, нет! — как будто
с трудом понимая, — сказал Вронский. — Если вам всё равно, то будемте
ходить. В вагонах такая духота. Письмо? Нет, благодарю вас; для того чтоб умереть, не нужно рекомендаций. Нешто к Туркам… — сказал он, улыбнувшись одним ртом. Глаза продолжали иметь сердито-страдающее выражение.
Проходя мимо площади, я увидел несколько башкирцев, которые теснились около виселицы и стаскивали сапоги
с повешенных;
с трудом удержал я порыв негодования, чувствуя бесполезность заступления.
С большим
трудом мы
прошли в этот день только 8 км, а до бивака осталось еще 24 км.
Еще хорошо, что Катя так равнодушно перенесла, что я погубил ее состояние, оно и при моей-то жизни было больше ее, чем мое: у ее матери был капитал, у меня мало; конечно, я из каждого рубля сделал было двадцать, значит, оно,
с другой стороны, было больше от моего
труда, чем по наследству; и много же я трудился! и уменье какое нужно было, — старик долго рассуждал в этом самохвальном тоне, — потом и кровью, а главное, умом было нажито, — заключил он и повторил в заключение предисловие, что такой удар тяжело перенести и что если б еще да Катя этим убивалась, то он бы, кажется,
с ума
сошел, но что Катя не только сама не жалеет, а еще и его, старика, поддерживает.
Возвращаясь домой, отец сразу слабел и, едва пообедав, ложился спать. По вечерам опять занимался, а затем
ходил, по совету врача, полчаса по комнате,
с трудом волоча ноги и постукивая палкой. Дослужить… дослужить во что бы то ни стало остающиеся несколько месяцев… На эту задачу свелась теперь вся жизненная энергия этого не совсем заурядного человека!
Итак, значительное лицо
сошел с лестницы, сел в сани и сказал кучеру: «К Каролине Ивановне», а сам, закутавшись весьма роскошно в теплую шинель, оставался в том приятном положении, лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о чем не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже
труда гоняться за ними и искать их.
Совершенно расстроенный тем, что личное свиданье
с графиней Варварой Павловной, для получения которого им было потрачено столько
трудов, усилий и времени, не привело ни к каким результатам,
сошел Гиршфельд в обширную швейцарскую.
Из лагеря в город вела только одна дорога — через полотно железной дороги, которое в этом месте
проходило в крутой и глубокой выемке. Ромашов по узкой, плотно утоптанной, почти отвесной тропинке быстро сбежал вниз и стал
с трудом взбираться по другому откосу. Еще
с середины подъема он заметил, что кто-то стоит наверху в кителе и в шинеле внакидку. Остановившись на несколько секунд и прищурившись, он узнал Николаева.
Все трое впоследствии выздоровели, только первый страдал головою, которая была страшно избита, а последний остался на всю жизнь хромой и
с трудом ходил на костылях.
— Я не знаю, как у других едят и чье едят мужики — свое или наше, — возразил Павел, — но знаю только, что все эти люди работают на пользу вашу и мою, а потому вот в чем дело: вы были так милостивы ко мне, что подарили мне пятьсот рублей; я желаю, чтобы двести пятьдесят рублей были употреблены на улучшение пищи в нынешнем году, а остальные двести пятьдесят — в следующем, а потом уж я из своих
трудов буду высылать каждый год по двести пятидесяти рублей, — иначе я
с ума
сойду от мысли, что человек, работавший на меня — как лошадь, — целый день, не имеет возможности съесть куска говядины, и потому прошу вас завтрашний же день велеть купить говядины для всех.
Но уже по двору он
ходил с большим
трудом, постукивая перед собой палкой.
Она была больна и
с трудом даже
ходила.
К счастию, эти варварские времена давно
прошли, и
с тех пор, как никто не мешает нам употреблять наши способности на личное и общественное благо,
с тех пор, как из нас не выбивают податей и не ставят к нам экзекуций, мы стали усердно прилагать к земле наш
труд и нашу опытность, и земля возвращает нам за это сторицею.
Теперь он даже в пирожную
ходить не может; и денег нет, и силы тают
с каждым днем.
С трудом Анна Ивановна уговорила его не отказываться от скудного обеда в два блюда, обнадежив, что не все еще пропало и что со временем она возвратит свои издержки.
Когда корм приволен, то они до того обжираются, что не могут
ходить: зоб перетягивает все тело; даже
с трудом могут летать.
Самец разделяет все
труды и попечения
с самкою; он настоящий отец своим детям; сидит на яйцах, когда
сходит самка, и, летая кругом, отгоняет всякую опасность, когда мать сидит на гнезде.
Просматривая историю человечества, мы то и дело замечаем, что самые явные нелепости
сходили для людей за несомненные истины, что целые нации делались жертвами диких суеверий и унижались перед подобными себе смертными, нередко перед идиотами или сластолюбцами, которых их воображение превращало в представителей божества; видим, что целые народы изнывали в рабстве, страдали и умирали
с голоду ради того, чтобы люди, жившие их
трудами, могли вести праздную и роскошную жизнь.
Мне же очень приятно было жертвовать своим чувством, может быть оттого, что не стоило большого
труда, так как я
с этой барышней только раз вычурно поговорил о достоинстве ученой музыки, и любовь моя, как я ни старался поддерживать ее,
прошла на следующей неделе.
Ему хотелось, чтоб люди жили в великолепных алюминиевых фаланстерах, пред которыми казались бы жалки и ничтожны дворцы сильных мира сего, чтобы всякий
труд исполнялся не иначе, как
с веселой песней и пляской, чтобы каждый человек имел в день три фунта мяса к обеду, а между тем сам Лука зачастую не имел куда голову приклонить, спал на бульваре,
ходил работать на биржу, когда не было в виду ничего лучшего, и иногда сидел без обеда.
Соскочив на землю и видя эту ошибку, я тотчас принялся откидывать снег от двери; сырой, он крепко слежался; деревянная лопата
с трудом брала его, железной не было, и я сломал лопату как раз в тот момент, когда в калитке появился приказчик; оправдалась русская пословица — «За радостью горе по пятам
ходит».
Но я и на такие курбеты была неспособна: сидеть
с вашими стрижеными, грязношеими барышнями и слушать их бесконечные сказки «про белого бычка», Да склонять от безделья слово «
труд», мне наскучило;
ходить по вашим газетным редакциям и не выручать тяжелою работой на башмаки я считала глупым, и в том не каюсь…
Около лужи, занимающей почти всю улицу и мимо которой столько лет
проходят люди,
с трудом лепясь по заборам, пробирается босая казачка
с вязанкой дров за спиной, высоко поднимая рубаху над белыми ногами, и возвращающийся казак-охотник шутя кричит: «выше подними, срамница», и целится в нее, и казачка опускает рубаху и роняет дрова.
Это было тем удивительнее, что сам он не умел летать и даже
ходил иногда
с большим
трудом — его так и покачивало, и садовник что-то бормотал совсем непонятное.
Отвечала не спеша, но и не задумываясь, тотчас же вслед за вопросом, а казалось, что все слова её
с трудом проходят сквозь одну какую-то густую мысль и обесцвечиваются ею. Так, говоря как бы не о себе, однотонно и тускло, она рассказала, что её отец, сторож при казённой палате, велел ей, семнадцатилетней девице, выйти замуж за чиновника, одного из своих начальников; муж вскоре после свадьбы начал пить и умер в одночасье на улице, испугавшись собаки, которая бросилась на него.
Высокий дом, широкий двор
Седой Гудал себе построил…
Трудов и слез он много стоил
Рабам послушным
с давних пор.
С утра на скат соседних гор
От стен его ложатся тени.
В скале нарублены ступени;
Они от башни угловой
Ведут к реке, по ним мелькая,
Покрыта белою чадрόй
Княжна Тамара молодая
К Арагве
ходит за водой.
На следующий день мы расстались
с рекой Нельмой. Холодный западный ветер, дувший всю ночь
с материка в море, не прекратился. Он налетал порывами, срывая
с гребней волн воду, и сеял ею, как дождем. Из опасения, что ветром может унести наши лодки в открытое море, удэхейцы старались держаться под защитой береговых обрывов. Около устьев горных речек, там, где скалистый берег прерывался, ветер дул
с еще большею силой, и нам стоило многих
трудов пройти от одного края долины до другого.
Разговаривать
с ним я тоже не мог; он тоже разговаривать не умел, и видно, что ему это было в большой
труд, и он только тогда оживлялся, когда, чтоб кончить разговор, дашь ему что-нибудь сделать, попросишь его
сходить, сбегать куда-нибудь.
Юсов. Да ведь и мы ходим-с… отдохновение от
трудов…
Пройдет еще полгода, — и вся многовековая культура сползет
с нее, как румяна под дождем, станет она вульгарною, лживою,
с жадно приглядывающимися исподтишка глазами, — такою, каких она раньше так презирала и чьими
трудами создавалось благородное ее изящество.
Кстати могу сообщить из полученного сегодня одним из моих знакомых москвичей письма из Иркутска, что от него до станции «Маньчжурия» начали
ходить, ввиду опасности от хунхузов, блиндированные поезда, Статских людей пускают
с трудом. В Иркутске сидят восемь газетных корреспондентов, среди которых несколько от московских газет.
Как во сне
прошла вторая половина спектакля для Дуни… Бедные нищие юноша и девушка, по ходу пьесы обращенные феей в королевских детей, скоро, однако, тяготятся своей новой долей. Им скучно без обычного
труда, среди роскоши и богатства придворной жизни… Дворцовый этикет
с его церемониями скоро надоедает им, и они со слезами бросаются к ногам доброй феи, умоляя ее превратить их снова в бедных крестьян. И волшебница Дуня исполняет их просьбу.
И вот раз он зашел на гумно; поговорив
с мужичками о хозяйстве, хотя сам не умел отличить овса от пшеницы, сладко потолковав о священных обязанностях крестьянина к господину, коснувшись слегка электричества и разделения
труда, в чем, разумеется, не понимал ни строчки, растолковав своим слушателям, каким образом земля
ходит около солнца, и, наконец, совершенно умилившись душой от собственного красноречия, он заговорил о министрах.
Признаться в этом равносильно было, по его мнению, самому
сойти с того пьедестала, взобраться на который ему стоило столько сил и
трудов.
Она точно застыла в своем злобном презрении к «нéгодям-мужикам» и даже не дает себе
труда сойти с ребенком
с телеги.
— Нет, теперь недосуг, — отвечал Глеб,
с трудом приподнимаясь на локоть и переваливаясь на другой бок, —
схожу опосля: работу порешить надо. И не то чтобы уж очень прихватило… авось и так
сойдет. Встану завтра, промнусь, легче будет…
Он говорил это и
ходил по кабинету. Вероятно, он думал, что я пришел к нему
с повинною, и, вероятно, он ждал, что я начну просить за себя и сестру. Мне было холодно, я дрожал, как в лихорадке, и говорил
с трудом, хриплым голосом.
Много солдат уже
сошло на станциях, в теплушках было просторно, а поезд был огромный, паровоз
с трудом тащил вереницу вагонов.
Собрав остатки последних сил, мы все тихонько пошли вперед. И вдруг действительно в самую критическую минуту
с левой стороны показались кустарники.
С величайшим
трудом я уговорил своих спутников
пройти еще немного. Кустарники стали попадаться чаще вперемежку
с одиночными деревьями. В 21/2 часа ночи мы остановились. Рожков и Ноздрин скоро развели огонь. Мы погрелись у него, немного отдохнули и затем принялись таскать дрова. К счастью, поблизости оказалось много сухостоя, и потому в дровах не было недостатка.
Если не веришь Мне,
сходи в ближайший сумасшедший дом и послушай тех: они все познали что-то и хотели выразить его… и ты слышишь, как шипят и вертят в воздухе колесами эти свалившиеся паровозы, ты замечаешь,
с каким
трудом они удерживают на месте разбегающиеся черты своих изумленных и пораженных лиц?
С первого взгляда можно было заметить, что он далеко не «завсегдатай» этой компании кутил, занимающихся лишь глупым прожиганием жизни и безумными тратами средств, доставшихся им благодаря
трудам или талантам их отцов. Виктор Аркадьевич Бобров — так звали его — приходился племянником доктору Звездичу и, несмотря на то, что не
прошло и четырех лет, как он кончил курс в Технологическом институте, занимал уже хорошее место на одном из казенных заводов Петербурга.
В ответ на её приветствие он,
с трудом согнув шею,
прошёл к окну и сел там, отдуваясь, угрюмо спрашивая...
Старухи и мальчик, увидев в сумраке что-то двигающееся, от страха почли его за привидение или зверя и что было мочи побежали в противную от замка сторону. Отчаяние придало Густаву силы, он привстал и, шатаясь, сам не зная, что делает, побрел прямо в замок. На дворе все было тихо. Он
прошел его, взошел на первую и вторую ступень террасы,
с трудом поставил ногу на третью — здесь силы совершенно оставили его, и он покатился вниз…
— Прости меня, княжна, напугал я тебя своей глупою выходкою, — заговорил он подавленным голосом,
с трудом произнося слова, — я лишь хотел сказать тебе, что люблю тебя, как сестру родную, что недалеко
ходить тебе за защитником, что грудью я заслоню тебя от ворогов, живота своего не пожалею для твоего счастия, что ни прикажешь, все сделаю, спокойно спи под моею охраною и будь счастлива… Вот что только и хотел сказать тебе, да не так было сказалося…
Толпой угрюмою и скоро позабытой,
Над миром мы
пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого
труда.
И прах наш,
с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
Много потрудились эти руки и от сильной работы, что всю жизнь они делали, дрожат и ходенем
ходят, и
с трудом переворачивают листы святой книги…
— Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи
с раннего утра до потемок гнут спины, болеют от непосильного
труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блекнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так
проходят сот-ни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх.
Жарко стало у костра, и Саша полулег в сторонке. Опять затренькала балалайка, и поплыл тихий говор и смех. Дали поесть Фоме:
с трудом сходясь и подчиняясь надобности, мяли и крошили хлеб в воду узловатые пальцы, и ложка
ходила неровно, но лицо стало как у всех — ест себе человек и слушает разговор. Кто поближе, загляделись на босые и огромные, изрубцованные ступни, и Фома Неверный сказал...